Официальный сайт
    
Главная
Новости
Статьи
Проекты/планы
Контакты
Радиостанция Свободный голос
Сайт общественного движения Зеленый Крест СПб
Социальный пресс-клуб
   <- назад


05.12.13

ЭХО Москвы:
Роль Общественной палаты в жизни общества

Мы продолжаем в нашем эфире уже на протяжении какого-то времени разговор с людьми, которые работают в Общественной палате Ленобласти.

Н.КОСТИЦИНА:   13 часов 7   минут, у микрофона Наталья Костицина, здравствуйте. Мы продолжаем в нашем эфире уже на протяжении какого-то времени разговор с людьми, которые работают в Общественной палате Ленобласти. Мне безумно любопытно узнать – что происходит, есть какой-то момент сравнения. Общественная палата в Петербурге, о ней не слышно и их не видно. Я думаю, вы согласитесь со мной, Юрий Сергеевич. Я напоминаю, у нас в студии Юрий Шевчук, председатель Северо-западной экологической организации «Зеленый крест» и член Общественной палаты Ленобласти, член экологического совета, и вообще экологическими движениями в Петербурге и области вы занимаетесь, чуть ли ни с 80-х годов. Здравствуйте.

Ю.ШЕВЧУК: Да, с 79-го года, точно.

Н.КОСТИЦИНА: На самом деле любопытно узнать, поскольку весь состав общественного совета, который был, может быть, вы в курсе, при губернаторе, они стали Общественной палатой по этим законам. Я вижу, что Общественная палата Ленобласти, я вижу по общению с вашими коллегами, работает и довольно любопытно. Не только об экологии сегодня мы будем говорить. Для меня стало неожиданностью. Появилась информация, что вы, в частности, выступаете за создание в Подпорожье музея «СвирьЛага».

Ю.ШЕВЧУК:   Да это правильно, есть такая информация. Соответствует истине.

Н.КОСТИЦИНА: Вы как эколог, простите за нескромный вопрос, какое отношение имеете к этой теме?

Ю.ШЕВЧУК:   Это достаточно просто. Мы поддерживаем инициативу, которая пошла из Подпорожского района. Это и краеведы, и предприниматели местные решили все сделать. Это не наша инициатива, не общественной палаты. Мы ее поддержали. Я этим занимаюсь как эколог, поскольку считаю, что рекреационное   развитие территории, оно намного выгоднее и интереснее, полезнее и экологичнее, если можно так сказать, нежели развитие экстенсивное, лесозаготовительное и т.д. В данном случае мы имеем дело с созданием новой точки, которая будет привлекать к себе туристов. Которая, постепенно станет точкой роста, обрастет инфраструктурой, даст новые рабочие места и даст значительные поступления в местный бюджет.

Н.КОСТИЦИНА: Тем более, что примеры в стране уже есть.

Ю.ШЕВЧУК:   Да, примеры есть. Даже на востоке области все эти монастыри, которые сейчас отреставрированы и вновь заселены монахами, они стали этими самыми не только духовными, но и экономическими точками роста. Вокруг Александро-Свирского монастыря создается… приток поломников идет, людям надо есть и ночевать. Создаются кафе, гостиницы, рынок ремесленников, поскольку люди покупают сувениры. Постепенно монастырь становится не только центром духовной жизни, но и гарантом сбыта, допустим, товаров местного производства. Это очень важно теперь Старая Слобода бывшая захолустная деревенька превратилась в центр туристический.

Н.КОСТИЦИНА: А если вернуться к «СвирьЛагу». В общем, о нем не так много информации.

Ю.ШЕВЧУК:   Это потому что он был закрыт тогда, когда основные лагеря только начинали возникать. Он в 1937 году был закрыт.

Н.КОСТИЦИНА: Но создан был в 30-х?

Ю.ШЕВЧУК:   Да, в 31 году. К 37 году выяснилось, что это был такой лагерь уничтожения. Туда приезжали люди на лесозаготовку, смертность была колоссальная…

Н.КОСТИЦИНА: Я бы сказала – привозили людей.

Ю.ШЕВЧУК:   Да, привозили, а назад практически никто и не уходил. Выяснилось потом, что даже этот рабский труд на лесозаготовке – не выгоден. И все равно лагерь потреблял больше, чем он заготавливал дров для Ленинграда. Его решили закрыть. Оттуда был замечательный побег. Снесарев бежал оттуда и написал книгу, которая послужила основой для понимания на западе – что есть такое ГУЛаг. Это была первая книжка в 30-х.

Н.КОСТИЦИНА: Андрей Снесарев, востоковед и боевой генерал 1-ой мировой войны. С 1919 г. Начальник Академии Главного штаба Красной Армии, он был арестован в 1930 году. Это его воспоминания.

Ю.ШЕВЧУК:   Все эти наши инициативы, которые идут. Они идут чаще всего не от членов палаты, нам помогают большое количество людей на местах. Эти люди дают информацию и предложения – что нам сделать.

Н.КОСТИЦИНА: А дальше вы озвучиваете людям, от которых зависят те или иные решения. Продвигаете…

Ю.ШЕВЧУК:   Можно так сказать. Наша палата в первую очередь, на мой взгляд, переговорная площадка. Она помогает людям объединиться между собой, наладить контакт с местной властью, бизнесом и вместе решить эти проблемы. Также получилось и со «СвирьЛагом». Я надеюсь, что музей будет создан.

Н.КОСТИЦИНА: То есть люди вышли с инициативой создать… А там остались какие-то артефакты, если можно так назвать?

Ю.ШЕВЧУК:   Да, все думали, что ничего не осталось, но сейчас и местные, и питерские краеведы находят в лесах Подпорожского района остатки так называемых лагерных командировок, когда посылали людей на лесозаготовки и строили временные бараки. Колючая проволока, багры, кружки. Тот материал, который можно поднять. Подъемный материал. Оказалось, что огромное количество мест захоронения лагерников до сих пор в людской памяти. Если спросить, раньше они видимо боялись говорить, а сейчас рассказывают. Около поселения Гришино, было обнаружено лагерное захоронение, там поставлен мемориальный крест. Это временный памятник. Надеюсь, что потом поставят постоянный.

Н.КОСТИЦИНА: Не могу не спросить, краеведы местные и петербургские, представители бизнеса выступили с этой инициативой. А вот населением эта идея была поддержана? Или это отдельные люди, которые хотят, чтобы помнили…

Ю.ШЕВЧУК:   Знаете, оказывается, местное население очень даже помнит об этом деле и поддерживает увековечивание памяти тех людей, которые пострадали в этом лагере. Там святых – новомучеников, которые сейчас считаются святыми в христианской церкви, столько, сколько не было со времен Александра Свирского. Это и для церкви   и для людей очень важные моменты. Людей туда привезли не по собственной воле. Но они там были и память должна сохраниться. Кира Оболенская там была в лагере. Говорят, что Павел Флоренский был расстрелян именно там, но это Лодейнопольского района касается…

Н.КОСТИЦИНА: Я думаю, что если серьезно заняться этой темой, то многие известные имена…

Ю.ШЕВЧУК:   Нужно историков спрашивать. А нас интересует, в первую очередь, развитие туризма. Мы думаем сделать такой фестиваль «Этап», чтобы он был постоянным. Наподобие пермского фестиваля. Там будут и исторические чтения, и музыка, и театральные постановки. Все это, надеюсь, будет привлекать туристов.

Н.КОСТИЦИНА: Будут налаживаться с Мемориалом, которые занимаются…

Ю.ШЕВЧУК:   Они уже налажены. Евгения Литвинова, корреспондент Мемориала была со мной на круглом столе, который прошел 3-го декабря.

Н.КОСТИЦИНА: Будем ждать открытия музея в Подпорожье. Об экологии. Близится к концу год экологии в России. У нас объявляют: «Год экологии» или «Год культуры». Пафосно, на всю страну. С вашей точки зрения по экологии сделано? Какие-то шажки вперед?

Ю.ШЕВЧУК:   В этом году, да и в прошлом, все-таки что-то делается. Постоянно что-то делается. Я не могу сказать, что у нас по всем параметрам только ухудшения. Есть места прорыва, где становится явно лучше. К примеру, появилось много проектов по переработке твердых бытовых отходов.

Н.КОСТИЦИНА: Но проектов, еще на бумаге только, не осуществленных?

Ю.ШЕВЧУК:   Они осуществляются, только не в Ленобласти и не в Питере. Это проекты для нашего региона, а так это действующие предприятия в других местах. Наконец-то мы переходим к эксперименту, когда оплату за вывоз мусора получают не те, кто вывозит мусор, а те, кто мусор принимает. Полигоны или заводы…

Н.КОСТИЦИНА: Что это дает?

Ю.ШЕВЧУК: Смотрите, сейчас есть какой-нибудь недобросовестный перевозчик, он берет оплату за то, что он вывозит мусор, он получает деньги, когда опорожняет мусорный бак…

Н.КОСТИЦИНА: И доезжает до первого оврага…

Ю.ШЕВЧУК:   Вот, вы все сами понимаете. Если деньги получает тот, кто принимает мусор на переработку или депонирование   - завод или полигон, то он платит перевозчику, если перевозчик ему довезет. У нас не будет больших куч в лесу, в оврагах, на берегах рек и озер. Все твердые бытовые отходы будут поступать туда, куда надо.

Н.КОСТИЦИНА: А это уже заработало?

Ю.ШЕВЧУК:   Эксперимент в трех районах области и Петербурга. В области - Кингисеппский, Сланцевский и еще какой-то. А в Петербурге – Московский, Красносельский, вроде как Колпинский, но могу ошибаться.

Н.КОСТИЦИНА: Почему у нас в стране мы столько лет слышим о важности раздельного сбора мусора? Эта идея прижилась в соседних странах, а у нас буксует.

Ю.ШЕВЧУК:   Во-первых, Германия такой передовик. Они до 40% извлекают из мусора вторичных отходов и перерабатывают. Все остальные страны извлекают меньше – 20-17. 50% никто не извлекает, такого не бывает. Во-вторых, раздельный сбор мусора осуществим только там, где есть кварталы среднего класса. Невозможно разделять мусор даже в три пакетика на коммунальной кухне, где у нас 8 семей пользуются одной кухней. Даже 8 ведер непонятно как поставить, не то что…

Н.КОСТИЦИНА: Из того что вы говорите, не скоро мы придем к этому…

Ю.ШЕВЧУК:   Да, невозможно в дворах-колодцах поставить раздельные баки. В три раза нужно будет увеличить количество машин спецтранспорта, для вывоза. Главное, что он никому не нужен. Новую бутылку сделать, и старую отмыть, а потом воду очистить… На это надо потратить одни и те же деньги и количество энергии. Мало того, что надо отмыть бутылку, надо разбить, превратить в стеклянную массу…

Н.КОСТИЦИНА: Я могу сделать вывод, что вы противник?

Ю.ШЕВЧУК:   Раздельный сбор – это утопия, которая не осуществима в нашей стране. Когда у нас будут кварталы среднего класса, тогда… Когда каждое домохозяйство будут заключать договоры как на западе о вывозе мусора отдельно, тогда люди захотят уменьшить деньги, которые они платят за вывоз. Тогда начнут выбирать то, что можно сдать и получить деньги. Если у нас полимерные отходы стоят 3-4 рубля за кг, то в штатах одна пустая бутылка из под колы 1,5 литров стоит 5 центов. Если бы у нас 1 рубль 70 копеек стоили бы пустые бутылки, у нас бы на 70 км вокруг Питера было бы чисто. Все бы собрали. Помните, сколько стоила 3-х литровая банка пустая в советское время – 50 копеек.

Н.КОСТИЦИНА: 50? Я помню, поллитровая…

Ю.ШЕВЧУК:   Это была самая дорогая банка. Надо умножить на 200, чтобы получить нынешнюю цену. То есть 100 рублей. Если бы сейчас такая банка стоила 100 рублей, то стекло сдавали бы. Бутылка стоила 20 копеек. Умножьте на 200. А сейчас она стоит рубль.

Н.КОСТИЦИНА: С другой стороны, мы родом из Советского Союза, и бумагу сдавали, и бутылки…

Ю.ШЕВЧУК:   Тогда нужно было сделать пункты приема вторичного сырья, люди сами все несли. Не надо было убеждать.

Н.КОСТИЦИНА: А что сейчас мешает?

Ю.ШЕВЧУК:   А сколько они стоят?

Н.КОСТИЦИНА: Я понимаю, может бизнес к этому привлечь. Они найдут и разработают бизнес-идею.

Ю.ШЕВЧУК:   Бизнес давно этим занимается, я же член совета директоров ассоциации рециклинга, я знаю. Но пока Дума не примет закон о залоговой таре, как было в Союзе, денежку ты сейчас заплатил, покупая бутылку с лимонадом, а потом лимонад выпил, бутылку сдал, денежку вернул. Пока такого не будет, Дума третий год рассматривает закон, все инициативы бизнеса по переработке будут буксовать, поскольку вторичное сырье сопоставимо с первичным, а покупают продукцию из него хуже. Кроме металлов все остальное можно переработать один раз, и бумагу, и пластик, стекло можно несколько раз, но рано или поздно в печь все это пойдет. А мы не хотим в печь. То есть сама по себе вторичная переработка откладывает конечный итог, а именно огонь, который уничтожает весь мусор. Вы можете сказать - зачем огонь, есть полигоны. Но полигоны, это тот же огонь, только длинный.

Н.КОСТИЦИНА: Но что-то надо делать. Постоянные сообщения о свалках горящих. Не кажется ли вам, что мы в 21 веке погрязаем в мусоре. А Ленобласть, куда вывозит и Петербург, становится полигоном мусора.

Ю.ШЕВЧУК:   Вы правильно говорите, только надо учитывать, что бытовой мусор составляет 8% от всего прочего. Основное количество, получается   от горной добычи. Это просто не проблема Ленобласти, а всей страны. У нас горная добыча сланцы, да бокситы. Там не очень много. А бытовой мусор мы видим близко. Что с ним сделать понятно. Тоже, что природа делает с мусором. Все что мы видим сейчас, оно когда-то было живыми организмами, и получилось либо топливо, либо строительный материал. Я утрирую, конечно. Тут то же самое. Есть процесс в природе, который называется литификация, или окаменение. Если мы ускорим процесс в десятки тысяч раз, то мы решим проблему мусора. Вроде как сложно, но наши ученые питерские давно это решили и запатентовали и, более того, осуществляют, для того чтобы решить проблему, допустим, со шламами, которые получаются при нефтедобыче в Сургуте и других местах, там этот метод действует. Метод заключается в том, что в случае твердых бытовых отходов извлекается оттуда на конвейере с помощью магнитного   сепаратора, оптического сепаратора, гидросепаратора, все вторичное сырье, которое можно пустить в производство. Все остальное мелится мелко и запускается в машину, похожую на бетономешалку, где там смешивается…

Н.КОСТИЦИНА: Короче, идея есть, разработка есть, которая решает проблему. Почему она в столе находится? Никто не заинтересован?

Ю.ШЕВЧУК:   Нет, я думаю, что сейчас мы запустим идею. Существуют много разных подходов к решению мусора, вы озвучили один, который неосуществим, как я и сказал, но он у всех на слуху. Пока всякие абсурдные идеи будут на слуху, нормальные идеи будут буксовать. Все дело в СМИ, я перекинул вам мяч.

Н.КОСТИЦИНА: Все ясно. Продолжаем разговор о годе экологии. Президент озвучил тему охраны озер и Ладожского и Онежского… На Ладоге мы живем, и нас это интересует. Законопроект был представлен нашими депутатами. Ознакомились? Дельный? Об охране Ладожского озера.

Ю.ШЕВЧУК:   По-моему пятый или шестой вариант законопроект. Все они сами по себе хороши, но они только часть проблемы решают, поскольку Ладожское озеро – это часть единой системы из четырех, так называемых, великих озер. А именно Саймы, Ильмень, Ладоги и Онеги. Нужно международное соглашение…

Н.КОСТИЦИНА: Прервемся на новости.

НОВОСТИ

Н.КОСТИЦИНА: 13-34. Я напоминаю у нас член Общественной палаты Ленобласти, эколог Юрий Шевчук, мы продолжаем разговор. Вот как раз тема охраны Ладожского озера. Вы считаете, что одним законом будет сложно изменить…

Ю.ШЕВЧУК:   Хороший закон для начала, с чего-то надо начинать. Начнем с модельного закона, потом будем дальше. То, что мы сейчас видим в Неве – это та вода, которая 14   лет назад вышла из болота Новгородской области или родников Карелии. 14 лет она путешествует по водной сети, попадая в Онегу, в Ладогу, водообмен долгий. За эти 14 лет туда ничего хорошего не попадает, есть система самоочистки, но сейчас даже ладожская вода становится хуже, не говоря уже о невской. Там где течение замедляется, Нева то быстрая и холодная река, вот там где течение замедляется, там, где Невская губа и Финский залив, там начинается вторичное загрязнение. Питательных веществ много, там размножаются сине-зеленые водоросли, они выделяют свои токсины. И люди жалуются, что вода у нас в Петергофе еще ничего, а в Ораниенбауме, Сосновом бору хуже…

Н.КОСТИЦИНА: Что делать?

Ю.ШЕВЧУК:   Для начала надо выяснить, откуда загрязнения берутся.

Н.КОСТИЦИНА: Этим законопроектом предлагается ограничить хозяйственную деятельность и сброс отходов во всем бассейне Ладоги.

Ю.ШЕВЧУК:   Это, конечно, правильно, постольку, поскольку полностью повторяет то, что написано в Водном кодексе, и не только про Ладогу, а про все водоемы. Там написано, что запрещено проектировать системы прямоточного сброса, где нет оборотной системы водоснабжения. То есть ничего в реку, даже очищенная вода, не должно попадать. Она должна попадать во второй раз на предприятие и опять использоваться. Замкнутый цикл. Понятно, будут потери, можно добавлять воды, но главное, чтобы сбросов не было.

Н.КОСТИЦИНА: Экологи они отслеживают и могут отслеживать хоздеятельность предприятий, когда происходят сбросы?

Ю.ШЕВЧУК:   У профессионалов-экологов это прямая обязанность, что у местных, что у федералов. Общественники не могут проводить проверки, могут зафиксировать факт нарушения за пределами предприятий и составить бумагу и направить в государственные контролирующие организации. Но тут еще одна вещь. Предприятия сами по себе они не так уж много сбрасывают…

Н.КОСТИЦИНА: По закону они должны четкие процедуры соблюдать…

Ю.ШЕВЧУК:   Да, надо предупреждать заранее о проверках…

Н.КОСТИЦИНА: А откуда загрязнения? От нас?

Ю.ШЕВЧУК:   В основном да, основные загрязнители это КОС. Комплексные очистные сооружения, которые стоят около маленьких городов и поселках, они изношены на 80%. У нас практически 9/10 КОС нуждаются в реконструкции. Да, в этом году Ленобласть заработала, потрачено было около 600 млн рублей для реконструкции КОС. Но это 1/10 из тех денег, которые нужно было потратить, а программа «Чистая вода» она закончилась. Это федеральная программа, откуда деньги шли. В следующем году – большой вопрос, откуда брать деньги на реконструкцию. Тот закон о защите Ладоги и может помочь, поскольку можно уже просить субсидии из федерального бюджета.   А положение сложное, денег иначе взять неоткуда, а нужно около 9 млрд рублей только для области. Там еще Карелия, Новгородская, Псковская, Вологодская области.

Н.КОСТИЦИНА:   В данном случае Общественная палата, общественники могут инициировать продолжение этой программы «Чистая вода», внесение в законопроект того, о чем вы говорите?

Ю.ШЕВЧУК:   Внесение не нужно, это предусмотрено. А инициировать продолжение программы тоже не имеет смысла, так как программа идеологически была завершена, нужна новая программа с новыми задачами. «Чистая вода» была направлена на водоподготовку, а не на водоотведение,   на защиту источников. Нужна новая программа, и адресная программа, относительно закона о Ладоге – это то, что нужно. Я за этот закон, и его в итоге примут, я не слышал ни одного возражения против принятия.

Н.КОСТИЦИНА: Пару звонков примем. 327-82-51 номер эфирного телефона. Я напоминаю, что у нас Юрий Шевчук, председатель Северо-западной экологической организации «Зеленый крест» и член Общественной палаты Ленобласти. Ваши вопросы Юрию Сергеевичу. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Роман. Меня удивляет благодушие Юрия Сергеевича, положение катастрофическое, вы ничего не сказали о берегозахватах, которые процветают по всей области. С этим из года в год ничего не делается. Раковая опухоль захватывает все. Потом, незаконные вырубки лесов процветают, а вы слова не сказали… Если у эколога такое настроение, что раздельный сбор мусора нам не нужен, то извините, сливайте воду уже.

Ю.ШЕВЧУК:   Я не говорю, что он не нужен. Он не осуществим. Хорошо было бы, если бы он был. По берегозахватам – это не к нам, это в госреестр нужно обращаться. У нас полномочий таких нет. Люди путают правозащиту и экологию. Берегозахват сам по себе, забор, который стоит и не пускает людей, он не загрязняет воду. Когда люди ходят, они могут развести костер, вымыть машину в озере – это есть нарушение водного кодекса и земельного, но это не относится к нашей юрисдикции. По поводу вырубки лесов – сейчас, меня можно угодно обвинять в благодушии, но сейчас вырубка браконьерская резко сократилось. Не потому что были приняты меры, а потому что это не выгодно. Идет падение цен на кругляк. Требуются нормальные доски, которые не могут сделать браконьеры.

Н.КОСТИЦИНА: Сходит на нет из-за не выгодности. Еще слушатель.

СЛУШАТЕЛЬ: Вадим меня зовут, я рыбак на Ладоге. Основные проблемы – сток неочищенный с ЦБК. Сливает по 50 тысяч кубометров в сутки.

Ю.ШЕВЧУК:   Согласен, там есть и аварийные вещи…

Н.КОСТИЦИНА: Я напоминаю, что у нас Юрий Шевчук, председатель Северо-западной экологической организации «Зеленый крест» и член Общественной палаты Ленобласти. Спасибо.
подробнее
   <- назад
Санкт-Петербург, 2010 год.